Сегодня мы поговорим об одной из важнейших составляющих жизни Некрасова — об охоте. Заядлым охотником был отец поэта, и мальчик еще в детстве бродил вместе с ним по лесам и полям. Можно даже сказать, что охота была одним из крепких звеньев их отношений. Отец считал своим долгом сообщать сыну обо всех своих охотничьих тревогах и радостях.
Семнадцатилетним юношей Николай Алексеевич уехал из родного "дворянского гнезда" в Петербург, рассорился с отцом и вступил на путь литератора-разночинца. Первые литературные шаги были тяжелыми: после обеспеченной помещичьей жизни он узнал настоящую столичную нужду.
Но с годами материальное положение его улучшилось. Наладились и отношения с отцом. В первое время столичной жизни, когда постоянно приходилось думать о заработке, Некрасов оставил охоту, лишь изредка похаживал с ружьем по петербургским окрестностям. Но с 1844 по 1863 год, пока не купил собственного имения Карабиха в Ярославской губернии, поэт почти каждое лето проводил у отца в Грешневе, предаваясь охоте и отдыхая от сутолоки литературного Петербурга.
Каждую весну Некрасов был охвачен особым волнением охотника; поэта тянуло в деревню и удержать его в городе могла только крайняя необходимость.
О дне своего приезда в Грешнево Некрасов заранее извещал отца. "Задолго до приезда брата, - вспоминает сестра поэта, - в доме поднималась суматоха. Домоправительница, Аграфена Федоровна, с утра звенела ключами, вытаскивала из сундуков разные ненужные вещи. Охотничьи собаки получали свободный доступ в комнаты, забирались на запрещенный диван и только изредка вскидывали глазами, когда домоправительница торопливо проходила мимо них. Отец принимал самое деятельное участие в снаряжении разных охотничьих принадлежностей, несколько дворовых мальчиков сносили в столовую ружья, пороховницы, патронташи и прочее. Все это раскладывалось на большом охотничьем столе; выдвигался ящик с отвертками всех величин и начиналась разборка ружей по частям»
В августе 1857 года Некрасов переехал на квартиру И. И. Панаева в доме на Литейном проспекте. В этой квартире поэт прожил последние двадцать лет своей жизни. Отсюда он уезжал на Волгу, в Грешнево и Карабиху, и сюда возвращался обратно.
Квартира Некрасова несла на себе яркий отпечаток личности своего хозяина. А. М. Скабичевский вспоминал: «Кто вошел бы к нему в квартиру, не зная, кто в ней живет, ни за что не догадался бы, что это квартира литератора, и к тому же певца народного горя. Скорее можно было подумать, что здесь обитает какой-то спортсмен, который весь ушел в охотничий промысел; во всех комнатах стояли огромные шкапы, в которых вместо книг красовались штуцера и винтовки; на шкапах вы видели чучела птиц и зверей. В приемной же комнате на видном месте между окнами стояла на задних лапах, опираясь о дубину, громадная медведица с двумя медвежатами, и хозяин с гордостью указывал на нее, как на трофей одного из самых рискованных охотничьих подвигов».
Поэт был обладателем целого арсенала ружей – английских, бельгийских, французских, он покупал в Петербурге и выписывал из-за границы дорогих охотничьих собак. К четвероногим друзьям поэт питал особую любовь. Частенько в приемную знаменитого журнала «Современник» к ничего не подозревавшему посетителю выбегало до десяти собак, практически не знавших тяжести хозяйской руки. Раппо, Оскар, Нелька, Фингал — все они были по-своему дороги Некрасову, но его безусловным любимцем стал черный пойнтер по кличке Кадо.
С конца 50-х годов охоты Некрасова, проходившие обычно в Новгородской губернии, приобретают почти что царский размах. Среди его товарищей, с которыми он ездил на охоту, было немало высокопоставленных лиц, в их числе будущий министр финансов Александр Абаза, адмирал Николай Краббе, егермейстер Двора Сергей Шереметьев. По-видимому, в начале 60-х годов в жизнь Некрасова входит и охота на медведей, которой он также занимался в Новгородской губернии.
Сестра Некрасова Анна Буткевич вспоминала: «По мере того как средства его росли и он делался самостоятельным, он придал охоте своей характер по своему вкусу и своим планам. Охота была для него не одною забавой, но и средством знакомиться с народом. Каждое лето периодически повторялась. Поработав несколько дней, брат начинал собираться. Это значило: подавали к крыльцу простую телегу, которую брали для еды, людей, ружья и собак. Затем вечером или рано утром на другой день брат отправлялся сам в легком экипаже с любимой собакой, редко с товарищем – товарища в охоте брать не любил. Он пропадал по несколько дней, иногда неделю и более. По рассказам, происходило вот что: в разных пунктах охоты у него были уже знакомцы – мужики-охотники; он до каждого доезжал и охотился в его местности». Постепенно у Некрасова сложилась особая манера общения с крестьянами на охоте. Он любил остановить встречного и спросить дорогу, которую отлично сам знал, а за последующий ответ давал человеку на чай.
«За все услуги, – вспоминал Кузьма Солнышков, – Николай Алексеевич щедро платил крестьянам. – Баба воды в ковшике принесла, – полтинник, молока или яиц спросил, – рубль». «На охоте Николай Алексеевич часто устраивал привалы и всегда около дороги, и всех проезжих и прохожих останавливал, кормил, поил вином и долго и подробно расспрашивал о жизни их, о господах, о податях, и если встречал бедняков, то давал денег. Проезжая деревней, иногда останавливался на отдых или собак кормить, сам уходил к кому-нибудь в избу, просил приготовить чай, усаживал всех за стол и сам с ними разговаривал, расспрашивал, как живут, шутил, играл с детьми, и если через несколько лет случайно попадал в тот же дом, то со всеми здоровался, как со старыми знакомыми – называл всех по имени»
В охотничьих поездках Некрасова в последние годы его жизни всегда сопровождала жена Зинаида Николаевна.
По воспоминаниям некрасовского кучера, записанным литератором Бибиковым, "Николай Алексеевич имел такое обыкновение: как сильно проиграется в клубе, так сейчас в Чудово с Зинаидой Николаевной на охоту. Она ведь тоже охотница была: в мужском платье верхом на лошади на охоту ездила. Наденет рейт-фрак, брюки в обтяжку, как рейтузы гусарские, на голову циммерман, волосы под шляпу подберет - и узнать нельзя, что женский пол. Николай Алексеевич до страсти любил ее в этом костюме".
Однажды на охоте в Чудове Зинаида Николаевна нечаянным выстрелом убила Кадо. На слова, что он ее, наверное, никогда не простит, поэт ответил: «Ты сделала это не нарочно. А где-то каждый день людей специально убивают». Тем не менее, удар был тяжелым. Некрасов рыдал над трупом своего верного пса и сам зарыл его в землю в садике охотничьей дачи. Он поставил на могиле Кадо мраморную плиту с эпитафией и навсегда повесил ружье на гвоздь, отдав охоте 43 года своей жизни. Без любимого занятия Николай Алексеевич Некрасов прожил совсем недолго – около двух лет...
Комментариев нет:
Отправить комментарий